Тимофей Мозгов: «Если задержусь в НБА надолго, как Кириленко, возможно, тоже оформлю гражданство»

Алексей Безъязычный, «Спорт-Экспресс» // 15 января 2011

0



24-летний центровой сборной России к середине своего первого сезона в НБА оказался в глубоком запасе «Нью-Йорк Никс» .

А ведь как многообещающе все начиналось. Из первых 11 матчей чемпионата девять Мозгов начал в стартовой пятерке. Однако в следующих 11 играх он выходил только на замену, а из последних 16 поучаствовал лишь в пяти. Причем чисто символически, проводя на площадке по 3 — 4 минуты. Неудивительно, что статистика Мозгова, которая и осенью воображения не поражала, постепенно съежилась до символических 2,4 очка и 2,0 подбора в среднем за матч.

Впрочем, присутствия духа российский центровой не теряет. В четверг Мозгова, который отсыпался после возвращения из четырехматчевого турне по западному побережью, разбудил звонок корреспондента «СЭ». Однако баскетболист не повесил трубку и даже не отложил разговор, бодро ответив на все вопросы. А их, как вы понимаете, накопилось достаточно.

— Начнем с приятного. В среду «Нью-Йорк» играл с «Ютой Джаз», и у вас была возможность пообщаться с Андреем Кириленко.

— (Смеется.) Ничего себе приятное. Да Кириленко похоронил нас! По-ветерански забил в концовке несколько важных мячей. А ведь игра шла очко в очко, и мы имели все шансы на победу (в итоге «Никс» уступил со счетом 125:131. — Прим. А. Б.). Впрочем, в тех эпизодах, когда Андрей ставил кому-то из наших блок-шот или выполнял бросок, я ловил себя на мысли, что в душе переживаю за него. Все-таки свой, русский. Пусть мы и не знакомы близко. Никогда раньше вот так не пересекались. Ни в сборной, ни в повседневной жизни. Да и сейчас успели лишь по-быстрому перекусить перед игрой да коротко поговорить после нее.

— О чем?

— О том о сем... Не о баскетболе.

— Кириленко рассказал вам, что на днях оформил себе американское гражданство?

— Да. И я его прекрасно понимаю. Думаю, если бы я прожил в США столько, сколько он, то поступил бы точно так же.

— А вы хотите прожить в Америке так долго?

— Мечтаю об этом. Разумеется, при условии, что все это время буду стабильно играть в НБА.

— Вот с этим-то у вас пока не все гладко. Чем вы сами объясняете то, что в декабре — январе почти полностью утратили доверие главного тренера «Никс» Майка Д’Антони?

— Возможно, мне не хватает уверенности. Или же еще не до конца вписался в сложную игровую модель «Нью-Йорка». Причины резкого сокращения игрового времени тренер со мной не обсуждал. В НБА так не принято. Но вы не правы, когда говорите, что я растерял доверие Д’Антони. Он просил меня не расстраиваться и набраться терпения. Сказал, что все будет хорошо, и я здесь обязательно заиграю.

— Ваш предпоследний выход на замену — 7 января в Финиксе — уже через четыре минуты обернулся удалением до конца матча. Что вы там не поделили с центровым «Санс» Робином Лопесом?

— Мяч. Такое иногда случается. Ты ведешь жесткую борьбу и на секунду упускаешь соперника из виду. Я резко поднял руки вверх — и машинально заехал Лопесу в подбородок. Злого умысла там и близко не было — обычное недоразумение. Считаю, судьи погорячились. К счастью, руководство НБА во всем разобралось и через сутки вынесло решение: не применять ко мне никаких дополнительных санкций.

— Но штраф за технический фол вы наверняка заплатили.

— Конечно. Полторы тысячи долларов. Их удержат из моей зарплаты.

— Судьи НБА вас вообще не жалуют. Возможно, одной из причин, по которой вы к середине ноября окончательно выпали из основного состава «Никс», стал быстрый набор персональных замечаний. Вы ведь легко могли схлопотать 4 фола минут за 10.

— Да, такая проблема действительно есть. Приноровиться к американской манере судейства оказалось очень трудно. В основном мне свистели неправильную постановку заслона. В Европе я привык сразу «проваливаться» — начинать движение в сторону щита. Здесь это запрещено. Поставил заслон — жди, пока тебя оббегут, и только потом перемещайся сам. Иначе получишь фол. Также я долго не мог привыкнуть и к другой энбэашной заморочке — правилу трех секунд в защите. Но сейчас вроде бы адаптировался.

— Кстати, о защите. Много ли внимания ей уделяет Д’Антони, который вообще тяготеет к остроатакующему баскетболу?

— По правде говоря, основной объем тренировочной работы мы проделали еще до начала сезона. А по ходу чемпионата в основном разбираем нападение соперников и повторяем свои комбинации. Плюс для тех, кто мало играет, предусмотрены двусторонки — три на три или четыре на четыре.

— Кроме вас центрового в «Нью-Йорке» способны сыграть Ронни Тюриаф и Амаре Стадемайр. Кого из них считаете своим главным конкурентом?

— Даже когда Стадемайр выходит в «старте» вместе с Тюриафом и закрывает амплуа мощного форварда, большую часть матча центрового играет именно он. Амаре — наш безоговорочный лидер. 35 минут ему гарантированы при любом раскладе. Получается, я конкурирую с Тюриафом. В меньшей степени — с Уилсоном Чендлером, которого в начале сезона периодически использовали как центрового. Хотя я, конечно, не могу знать всех задумок Д’Антони. В голову тренеру не залезешь.

— Сколько специалистов кроме Д’Антони занимаются персонально с вами на тренировках?

— О, вы даже не представля-ете, какой большой у «Нью-Йорка» тренерский штаб. Один, два, три, четыре... Если никого не забыл, с нами постоянно работают семь тренеров. Это не считая обслуживающего персонала. Каждый тренер дает какие-то ценные указания. Я процентов 30 времени провожу с Филом Уэбером. Он ставит игрокам бросок. Если судить по Стадемайру, методика Уэбера весьма эффективна. Амаре уже и трехочковые начал бросать, чего в «Финиксе», насколько я знаю, почти не делал. Причем попадает с приличным процентом (7 из 12 в 38 матчах регулярного чемпионата. — Прим. А. Б.). Ну а за центровых — значит, и за меня тоже — персонально отвечает Херб Уильямс, капитан «Нью-Йорка» середины 90-х и вообще местная легенда. В меньшей степени «больших» опекает Дэн Д’Антони, старший брат главного тренера.

— В чем вы больше всего прибавили за время пребывания в США?

— Наверное, научился не так болезненно, как раньше, переживать неудачи. Если в Европе игроки боятся лишний раз совершить промах, потерю, то в НБА по этому поводу никто не парится. Из-за большого количества матчей цена одной отдельной ошибки невелика. На первый план выходит уровень твоей игры в целом. Именно поэтому здесь так много внимания уделяется средней статистике. Мне такая постановка вопроса по душе.

— А как насчет «физики»? Считается, что в НБА любой баскетболист, даже такой атлетичный, как вы, обязательно наращивает мышечную массу.

— Чуть-чуть поправился — это точно. Но «раскачанным» себя не чувствую. Почти каждый день посещаю тренажерку. Пью витамины. В общем, ничего необычного.

— Во время матчей вы всегда находитесь на скамейке или за некоторыми из игр наблюдаете с трибуны?

— Пока, тьфу-тьфу-тьфу, раздеваюсь на все игры. Готовлюсь наравне с остальными и в любой момент готов помочь команде. Такого, чтобы тренер заранее сказал, что точно не выпустит, еще не бывало.

— А как с микроклиматом? Насколько дружелюбно вас встретили старожилы «Никс» и пришлось ли вам проходить какой-нибудь «обряд посвящения»?

— Если вы о дедовщине, то ее у нас практически нет. Хотя Тюриаф рассказывал, что во многих других клубах НБА новичкам приходится несладко. Например, в «Лейкерс», где француз проводил дебютный сезон, «старики» устроили ему настоящий ад. В «Нью-Йорке» в этом плане райская жизнь. Меня как новичка пока заставили только спеть «Happy Birthday to You» вместе с Филдсом и Раутинсом на дне рождения Амаре. Еще приходится носить воду из раздевалки в автобус и подавать полотенца ветеранам после матчей. Вот и вся дедовщина.

— С кем из одноклубников общаетесь чаще всего?

— С Тюриафом и Галлинари. Наверное, потому что они тоже европейцы. И английский язык для них не родной. В последнее время нередко общаемся с Раутинсом. Он хотя и канадец, но предки у него из Литвы. Отсюда такая фамилия.

— О России вас американцы расспрашивают?

— Практически нет. Разве что один из наших тренеров постоянно подкалывает: «Динамо», «коррапшн». Вы случайно не знаете, что он имеет в виду? (Смеется.)

— Недавно из-за снежного бурана был отменен матч «Атланты» и «Милуоки». Как с погодой в Нью-Йорке, откуда, пока вы колесили по западному побережью, постоянно приходили тревожные метеосводки?

— Смотрю в окно — вроде бы все нормально. Вот пару недель назад движение действительно парализовало. Но таких метелей, как в России, здесь, конечно, и близко не бывает. Мне кажется, вся проблема в том, что в США запрещено использовать шипованную резину. И очень мало снегоуборочных машин. Из-за этого водители периодически впадают в панику.

— Известно, что «Никс» делят дворец спорта с хоккейным «Рейнджерс». Знаете кого-нибудь из многочисленной русскоязычной диаспоры этого клуба НХЛ?

— Наши графики почти не совпадают. Хотя «Мэдисон-сквер-гарден» — не единственное, что объединяет две команды. Мы имеем общую тренировочную базу, общий самолет. Поэтому выездные турне «Рейнджерс» и «Никс» все время чередуются. Впрочем, НХЛ меня мало волнует. Другое дело — наша хоккейная сборная. Безумно обрадовался победе российской молодежки над канадцами в финале чемпионата мира. Очень жалею, что не смог посмотреть трансляцию.

— В последние недели самая обсуждаемая тема в НБА — возможный переход Кармело Энтони из «Денвера» в «Нью-Джерси» или «Нью-Йорк». Вы бы хотели, чтобы такой игрок пополнил состав «Никс»?

— Откровенно говоря, мне все равно. Если придет Энтони — наверное, заиграем сильнее. Не придет — продолжим играть так, как раньше. С другой стороны, за Энтони надо будет кого-нибудь отдавать. Скорее всего, Галлинари или Чендлера. Главное, чтобы не меня. (Смеется.) Покидать Нью-Йорк совсем не хочется. Мне и моей девушке здесь нравится.

— То есть «чужаком в Нью-Йорке» из знаменитой песни Стинга вы себя не ощущаете?

— Нет. Уже успел полюбить этот город. Знаю, где можно душевно посидеть, поужинать. Например, русский ресторан «Mari Vanna». Рекомендую. (Смеется.) Хотя моим самым любимым местом в Нью-Йорке является... кровать! Обожаю хорошо поспать.

— Рождество вам наверняка пришлось отмечать дважды: с командой — по григорианскому календарю, с вашей девушкой — по юлианскому.

— Как раз наоборот. 25 декабря, когда в НБА был выходной, клуб устроил праздничный ужин, на который баскетболисты привели своих жен и подруг. А 7 января я встретил в самолете. По-моему, мы летели в Финикс. Три человека меня с православным Рождеством все-таки поздравили. Галлинари, пилот самолета и стюардесса.

— Она часом ли не из нью-йоркских «наших»?

— Да вроде нет. По-русски выговаривает только «здрасьте».

— А в зале на домашних матчах «Нью-Йорка» русскоязычных болельщиков много?

— Не считал. Но пару маек с моим номером и фамилией в «Мэдисоне» уже видел. Приятно.

— В Штатах успеваете отслеживать события российского баскетбола?

— Ни одного матча не видел. Но с ребятами из «Химок» периодически созваниваюсь. С Виталиком Фридзоном, с Сережей Моней. В курсе того, что «Химки» и ЦСКА не вышли в «Топ-16» Евролиги, поменяли тренеров. Конечно, ничего хорошего в этом нет. Зато чемпионат России стал интереснее. Здорово, когда за титул борются сразу пять команд.

— В НБА конкуренция на порядок выше. Кого видите главными фаворитами сезона?

— «Майами», «Сан-Антонио», «Бостон», «Даллас», возможно, «Орландо». А вот «Лейкерс» на меня впечатления не произвел, хотя и «прибил» нас с разницей «+20».

— Но для российского болельщика финалом-мечтой стала бы чемпионская серия «Нью-Йорк» — «Юта».

— Пока это больше похоже на утопию. Вот через годик-другой... Впрочем, для меня самое важное — по-настоящему закрепиться в НБА. А для этого нужно вернуться в основной состав «Никс». Верю, что во второй половине чемпионата мне это удастся.

Спорт-Экспресс

Добавил: Saniog

Теги: НБА интервью Нью-Йорк Никс Тимофей Мозгов

в фейсбук Класс! в жж

Автор Сообщение

Чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться



декабрь
февраль

январь 2017

пнвтсрчтптсбвс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Реклама на сайте



Вакансии